История освоения видимого и невидимого

С чего все началось?

Всё началось с рыцарей в замке. Друг дал мне «Зенит», в ларьке были три катушки «Кодак Колор», а в местной газете вышла фотография с подписью: «Фотокорреспондент Александр Королев». Основы фоторепортажа и документальной съёмки давались практически: съемкой демонстраций, митингов, спортивных соревнований, производств и уличной торговли. На этой работе я быстро понял: снимать новости достаточно бессмысленно, потому что в мире не происходило ничего нового. Двадцать лет спустя все этот жанр легко заменяет случайный прохожий со смартфоном.

В темной-темной комнате…

Потом я начал преподавать в студенческой фотолаборатории — и незаметно пролетело пять лет. Запах проявителя на пальцах, белые пятна на одежде, пыль на плёнке…

Плёнка учит ценить каждый кадр?

Чепуха.

Единственное, чему на самом деле учит фотолаборатория, — что «документальная правда» в фотографии такая же условность, как и любая другая. Лит-печать добавляет к этой условности ещё и фактор случайного: каждый следующий отпечаток так же уникален, как сам момент печати.

«Лучшее в фотографии — то, что она никогда не меняется, даже когда меняются люди на ней» (Энди Уорхол)

Пора в поля…

Иногда я выбирался из лаборатории, чтобы снять свои первые музейные проекты, и заодно немного изучал историю искусства вместе с другими «вечными» студентами. Начинал с фотофиксации экспонатов для каталогов, и церемоний открытия выставок, а закончил тем, что документировал весь цикл художественной выставки как высказывание — от подготовки до монтажа и демонтажа.

Однажды я поехал в археологическую экспедицию: часы и дни раскопок, обмеров и расчистки под палящим солнцем. Фотографическое «зрение» стало для меня записью ощущений от увиденного — свидетельств былом существования, и о временнóй дистанции. Всё есть документ экспедиции: описи находок, груды керамики, виды местности, быт, труд и подвиги участников. Искусство фотографии стало для меня деформацией обыденного в таинственное — в сопровождении научного комментария.

Археологический проект оказался прекрасным поводом для серии экспедиций в места, богатые историей и, как правило, проблемами: Ливан, Сирия, Египет, Средняя Азия. Этот опыт по-настоящему обогатил моё понимание того, как фотография может быть мощным инструментом изучения цивилизационного наследия — живого и рукотворного.

Прежде чем оно разделит судьбу Пальмиры…

Маршрут перестроен!

«— Что вы думаете о Манифесте и институциональном современном искусстве?
— Старая вонючая куча дерьма!
— Не хотите поучаствовать в проекте?»
(с Джорди Коломером, июнь 2014)

NO? FUTURE!

Участвуя в питерской Манифесте в 2014 году, я начал заниматься современным искусством. Не потому что верил в его современность, а потому что верил в его искусственность. После короткого разговора утром на прокуренной кухне Джорди Коломер уговорил меня поработать над проектом «No? Future!» — с радостью и скепсисом одновременно.

На последнем курсе магистратуры я занимался проблемой интеллектуального регионоведения Петербурга с помощью R и QGIS, приобрёл бесценный опыт вождения полудохлой лады-десятки и разобрался, чем докьюментари отличается от мокьюментари.

Перформанс сопровождался погонями, вынужденными эвакуациями, штрафстоянками и судебными исками. Апофеозом стало создание итоговой выставки в вестибюле главного штаба в Эрмитаже. Сценарий экспозиции удалось согласовать с нашим немецким куратором только с помощью поллитры «самогоночки» и лекции о культурных стереотипах…

ИНФРАКРАСНЫЙ ПОВОРОТ

Джен Берджер и Эрвин Панофский учили нас, что любая перспектива — это конструкт. А что, если наша фотография тоже конструкт? Разноцветный цифровой на экране или аналоговый черно-белый на отпечатке. Я что-то где-то читал об инфракрасной фотографии и решил попробовать.

Сначала были пейзажи с белыми кронами деревьев, синим небом и черной водой. Затем пришёл 590nm с его ложными цветами: оранжевая листва, голубое небо, полный опыт «ложного цвета». Археологические пейзажи в инфракрасном стали выражали скептическое отношение к наследию цивилизации, которое легко превращается в живописные груды камней на фоне бесконечных дискуссий.

Затем — работа с историей человека в невидимом мире. Инфракрасная фотография редко ловит людей в кадр.

Портрет человека в видимом свете создаёт понятный и культурно обусловленный интерес. Но отражение лиц, кожи, одежды, железа и стен в инфракрасном свете создаёт непреднамеренную деталь, устанавливающую связь со «старым миром» психоделии, рок-н-ролла и пленки Kodak Aerochrome. Наверное…

MODUS EX MACHINA

В 2021 году в Европейском университете в Петербурге мы объединили историю искусства с технологиями машинного обучения и создали лабораторию «Искусство и искусственный интеллект». Документальный фотограф и историк искусства с любовью к приключениям стал её соучредителем и техническим директором.

Нашим главным проектом была нейросеть SIMILIS, или «Shazam для черепков», — поиск аналогий археологическим находкам по фотографиям. Первая попытка вышла комичной: самыми «похожими» машина сочла пуговицу и пушечное ядро. Но после десятков итераций археологов ждал неожиданный результат. Там, где машина видела закономерность, человеческий глаз видел галлюцинацию.

Обсуждая смысл «аналогии», «точности» мы приняли «цифровой компромисс»: искусственный интеллект не сможет заменить естественный, но сможет стать ему партнёром в диалоге нового типа.

Подними повыше ворот и держись…

Но способен ли ИИ создать «простую фотографию простого человека»? Работы Доротеи Ланж, Мартина Парра, Дмитрия Маркова не оставляют ИИ ни единого шанса. Математическая красота не заменит фотографического гуманизма.

В мае 2025 года сумма обстоятельств жизни в один день перевернуло жизнь одного фотографа и экспериментатора. Пришлось свернуть лабораторные проекты и уехать — сначала в Армению, затем во Вьетнам и освоить нехитрое ремесло «цифрового кочевника» — с камерой, макбуком и доступом к LLM.

Предпочитаю думать, что легко отделался.

Теперь я учусь сам — заканчиваю диссертацию об эстетике иного зрения и фотографии в невидимом свете. И, конечно, продолжаю снимать истории в видимом и инфракрасном свете.

Независимость стала по-настоящему дорогим словом, и я бесконечно благодарен всем, кто помогает мне в исследованиях и творческой работе и с осторожным оптимизмом смотрю в будущее.

Теперь ваш ход?

Истории, которыми я здесь поделился, — не просто моё прошлое; это поиск творческого метода.

Если у вас есть история, которую нужно рассказать — личная, профессиональная или историческая, — мы проведём совместное расследование и заглянем за пределы известного и предполагаемого. Ваш характер и моя камера станут ключом и дверью.

Путешествие начинается с разговора. Начнём наш.