«Et lux perpetua luceat eis» — свет вечный пусть светит им. Эта формула из католического Реквиема никогда не предполагала, что мы будем видеть его, тем более — с помощью техники.

Но тем не менее.

Инфракрасная камера посреди храмового действа, направленная на молящихся, фиксирует не чудо. Она видит огонь как тепловую энергию — в этом её особенность. Тепло свечей, отражённое от лиц верующих. Тепло, которое паламизм назвал бы нетварной энергией, томизм — божественной помощью, а инженер просто назвал бы излучением. Но в этом промежутке находится что-то о сути поиска света в современном мире.

Здесь инфракрасная камера показывает зрителю то, что обычно скрыто в самой ткани обряда: тепло, необходимое для храмового действа, но невидимое глазу.

Эта серия — визуальная медитация о том, как свет вечный становится видим только в момент исчезновения, как молящиеся уже отчасти недоступны этому миру, удерживаемые здесь лишь слабым мерцанием свечей и собственным теплом.

В католической традиции свет вечный дарован только после смерти, только достойным. В православной традиции истинный свет присутствует и в мире, но никогда не видим натуральному зрению. Богослужение идёт в полутьме: глаз различает происходящее лишь в колеблющемся свете лампады. Инфракрасная камера улавливает именно этот «волнующийся свет» — тот тепловой спектр, который скрыт от натурального глаза, но который Флоренский назвал бы неотъемлемым условием храмового действа. Отпечаток тепла, созданного взаимодействием свечей и медленного движения воздуха в храме. Инфракрасная камера видит это как единое поле, как синтез условий, в которых только и возможна истинная молитва в мире, где религии становится всё меньше.

Исидор Севильский говорил: «In absentia lucis, tenebrae vincunt» — в отсутствие света тьма побеждает. Но что если свет здесь, но невидим? Что если молящиеся живут в мире, где lux perpetua существует, но видна только мёртвым?

Как писал Флоренский: «В храме мы стоим лицом к лицу перед платоновским миром идей». Свет погасает или длится вечно? История не завершается — она разворачивается в невидимое.